Неточные совпадения
Возмущенные соки мыслию стремилися, мне спящу, к голове и, тревожа нежный состав моего мозга, возбудили в нем воображение. Несчетные картины представлялись мне во сне, но исчезали, как
легкие в воздухе пары. Наконец, как то бывает, некоторое мозговое волокно, тронутое сильно восходящими из внутренних сосудов
тела парами, задрожало долее других на несколько времени, и вот что я грезил.
Но и у Николиньки, который там дышит остатками
легких, было тоже здоровое
тело.
«Не может быть, чтоб это страшное
тело был брат Николай», подумал Левин. Но он подошел ближе, увидал лицо, и сомнение уже стало невозможно. Несмотря на страшное изменение лица, Левину стòило взглянуть в эти живые поднявшиеся на входившего глаза, заметить
легкое движение рта под слипшимися усами, чтобы понять ту страшную истину, что это мертвое
тело было живой брат.
— Во-первых, на это существует жизненный опыт; а во-вторых, доложу вам, изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как
телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце,
легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой.
Одетая в
легкое белое платье, она сама казалась белее и
легче: загар не приставал к ней, а жара, от которой она не могла уберечься, слегка румянила ее щеки да уши и, вливая тихую лень во все ее
тело, отражалась дремотною томностью в ее хорошеньких глазках.
Тело мое ответило ему
легкой, веселой дрожью.
Приятно после долгой ходьбы и глубокого сна лежать неподвижно на сене:
тело нежится и томится,
легким жаром пышет лицо, сладкая лень смыкает глаза.
Придя в себя, Клим изумлялся: как все это просто. Он лежал на постели, и его покачивало; казалось, что
тело его сделалось более
легким и сильным, хотя было насыщено приятной усталостью. Ему показалось, что в горячем шепоте Риты, в трех последних поцелуях ее были и похвала и благодарность.
Легкие, как тени, одежды эти прикрывали сухое, костлявое
тело старика с двуцветным лицом; сквозь тускло-желтую кожу лица проступали коричневые пятна какой-то древней ржавчины.
Главное начиналось, когда занавес снова исчезал и к рампе величественно подходила Алина Августова в белом, странно
легком платье, которое не скрывало ни одного движения ее
тела, с красными розами в каштановых волосах и у пояса.
Она скоро заметила, что нет сонливости; сознание было ясно, как в разгаре дня, даже тьма казалась искусственной,
тело, как и сознание, чувствовалось
легким, дневным.
Здесь, одетые в
легкое льняное пальто, без галстуха и жилета, сидя под тентом без движения, вы потеряете от томительного жара силу, и как ни бодритесь, а
тело клонится к дивану, и вы во сне должны почерпнуть освежение организму.
Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали
легкие, как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны;
тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце. Хоровод, играя, придвинулся к нему ближе. Послышались голоса.
Нехлюдову вспомнилось всё это и больше всего счастливое чувство сознания своего здоровья, силы и беззаботности.
Легкие, напруживая полушубок, дышат морозным воздухом, на лицо сыплется с задетых дугой веток снег,
телу тепло, лицу свежо, и на душе ни забот, ни упреков, ни страхов, ни желаний. Как было хорошо! А теперь? Боже мой, как всё это было мучительно и трудно!..
Где-то в глубине души всякий чувствует себя Эндимионом, с
легким, стройным, прекрасным
телом, какое просвечивает в эллинской скульптуре или пластическом танце, а не хромым, «гадким утенком», с неуклюжим
телом, чуждым всякой грации; с ним нельзя примириться, ибо с уродством нельзя родниться.
Гораздо
легче дать здесь отрицательный ответ, чем положительный: то не было, конечно, единое истинное причащение
Тела и Крови Христовых во оставление грехов, ибо этого, абсолютного, причащения нет вне Церкви Христовой и помимо боговоплощения и Голгофы.
— Коли он сечет с навеса, просто сверху кладет лозу, — ну, тут лежи спокойно, мягко; а ежели он с оттяжкой сечет, — ударит да к себе потянет лозину, чтобы кожу снять, — так и ты виляй
телом к нему, за лозой, понимаешь? Это
легче!
Он рассказывал мне про свое путешествие вдоль реки Пороная к заливу Терпения и обратно: в первый день идти мучительно, выбиваешься из сил, на другой день болит всё
тело, но идти все-таки уж
легче, а в третий и затем следующие дни чувствуешь себя как на крыльях, точно ты не идешь, а несет тебя какая-то невидимая сила, хотя ноги по-прежнему путаются в жестком багульнике и вязнут в трясине.
Влажные глаза и
легкое вздрагиванье всего
тела ясно выражали, каково ей было.
Как ни берегись, а может быть, через год в это время я уже буду лежать, пораженный pemphigo foliaceo; вся кожа при этой болезни покрывается вялыми пузырями; пузыри лопаются и обнажают подкожный слой, который больше не зарастает; и человек, лишенный кожи, не знает, как сесть, как лечь, потому что самое
легкое прикосновение к
телу вызывает жгучие боли.
К часто повторяющимся впечатлениям привыкаешь. Тем не менее, когда, с
легкой краской на лице и неуловимым трепетом всего
тела, передо мною раздевается больная, у меня иногда мелькает мысль: имею ли я представление о том, что теперь творится у нее в душе?
— Нездоровье ее отрицательное, а не положительное, — продолжал доктор. — Будто одна она? Посмотрите на всех нездешних уроженцев: на что они похожи? Ступайте, ступайте отсюда. А если нельзя ехать, развлекайте ее, не давайте сидеть, угождайте, вывозите; больше движения и
телу, и духу: и то, и другое у ней в неестественном усыплении. Конечно, со временем оно может пасть на
легкие или…
Николай Леопольдович окинул ее с головы до ног. Помятая шляпка,
легкая драповая тальма, несмотря на стоявшие морозы, стоптанные калоши красноречиво подтверждали сказанное ею. Тиршфельд смягчился. Надо, впрочем, заметить, что главной причиной этого «смягчения» была мелькнувшая в его голове мысль, что князь Шестов, находящийся теперь в черном
теле, может быть ему полезен, как для более быстрого прекращения им же и его опекуном затеянного против него дела, так и как свидетель по делу Луганского.
Сильное, но приятное утомление внезапно овладело им. Он едва успел раздеться — так ему хотелось спать. И последним живым впечатлением перед сном был
легкий, сладостный запах, шедший от подушки — запах волос Шурочки, ее духов и прекрасного молодого
тела.
Ромашов, бледнея, посмотрел с ненавистью в глаза Николаеву. Ноги и руки у него вдруг страшно отяжелели, голова сделалась
легкой и точно пустой, а сердце пало куда-то глубоко вниз и билось там огромными, болезненными толчками, сотрясая все
тело.
Он увидел лицо и плечи Александры Петровны, сидевшей глубоко и немного сгорбившись на знакомом диване из зеленого рипса. По этой позе и по
легким движениям
тела, по опущенной низко голове видно было, что она занята рукодельем.
Катрин тоже восхищалась этим чтением до такой степени, что, слушая описание некоторых сцен, она чувствовала даже
легкую дрожь во всем
теле.
Кучер поехал было, по обыкновению,
легкой рысцой, но Егор Егорыч, покачиваясь, как истукан, всем
телом при всяком ухабе, почти непрестанно восклицал: «Пошел!..
Но овладевшее им чувство робости скоро исчезло: в генерале врожденное всем русским добродушие еще усугублялось тою особенного рода приветливостью, которая свойственна всем немного замаранным людям; генеральша как-то скоро стушевалась; что же касается до Варвары Павловны, то она так была спокойна и самоуверенно-ласкова, что всякий в ее присутствии тотчас чувствовал себя как бы дома; притом от всего ее пленительного
тела, от улыбавшихся глаз, от невинно-покатых плечей и бледно-розовых рук, от
легкой и в то же время как бы усталой походки, от самого звука ее голоса, замедленного, сладкого, — веяло неуловимой, как тонкий запах, вкрадчивой прелестью, мягкой, пока еще стыдливой, негой, чем-то таким, что словами передать трудно, но что трогало и возбуждало, — и уже, конечно, возбуждало не робость.
Однако, как ни были пьяни, а сделавши такое дело, опомнились; взяли и вывезли
тело на
легких саночках да поббок дороги и положили.
Рыдания потрясали ее
тело, и, задыхаясь, она положила голову на койку у ног Егора. Мать молча плакала обильными слезами. Она почему-то старалась удержать их, ей хотелось приласкать Людмилу особой, сильной лаской, хотелось говорить о Егоре хорошими словами любви и печали. Сквозь слезы она смотрела в его опавшее лицо, в глаза, дремотно прикрытые опущенными веками, на губы, темные, застывшие в
легкой улыбке. Было тихо и скучно светло…
— Жаворонок! — Серые глаза Софьи ласково разгорались, и
тело как будто поднималось от земли навстречу музыке, невидимо звеневшей в ясной высоте. Порою она, гибко наклоняясь, срывала полевой цветок и
легкими прикосновениями тонких быстрых пальцев любовно гладила дрожащие лепестки. И что-то напевала, тихо и красиво.
В борьбе много самых разнообразных приемов, более слабый легко может сшибить более сильного. Можно даже сшибить самым
легким прикосновением руки: сильно размахнешься правой рукой, — противник машинально подается
телом навстречу удару, но удара ты не наносишь, а левой рукой с противоположной стороны чуть его толкнешь — и он слетает.
Но художник видел в этом нежном личике одну только заманчивую для кисти почти фарфоровую прозрачность
тела, увлекательную
легкую томность, тонкую светлую шейку и аристократическую легкость стана.
С занимавшимся дыханием видел, как выходили у него
легкие черты и это почти прозрачное
тело семнадцатилетней девушки.
Жиру этой перепелки приписывает он странное свойство: производить на несколько часов, или даже на сутки, ломоту и
легкие судороги в руках, ногах и во всем
теле того человека, который ее усердно покушал.
В узеньком коридорчике мелькали мимо серые юнифы, серые лица, и среди них на секунду одно: низко нахлобученные волосы, глаза исподлобья — тот самый. Я понял: они здесь, и мне не уйти от всего этого никуда, и остались только минуты — несколько десятков минут… Мельчайшая, молекулярная дрожь во всем
теле (она потом не прекращалась уже до самого конца) — будто поставлен огромный мотор, а здание моего
тела — слишком
легкое, и вот все стены, переборки, кабели, балки, огни — все дрожит…
Это было естественно, этого и надо было ждать. Мы вышли из земной атмосферы. Но так как-то все быстро, врасплох — что все кругом оробели, притихли. А мне — мне показалось даже
легче под этим фантастическим, немым солнцем: как будто я, скорчившись последний раз, уже переступил неизбежный порог — и мое
тело где-то там, внизу, а я несусь в новом мире, где все и должно быть непохожее, перевернутое…
Неизмеримая секунда. Рука, включая ток, опустилась. Сверкнуло нестерпимо-острое лезвие луча — как дрожь, еле слышный треск в трубках Машины. Распростертое
тело — все в
легкой, светящейся дымке — и вот на глазах тает, тает, растворяется с ужасающей быстротой. И — ничего: только лужа химически чистой воды, еще минуту назад буйно и красно бившая в сердце…
В начале жизни человек не знает этого и думает, что жизнь его в его
теле. Но чем больше он живет, тем больше он узнает, что настоящая его жизнь — в духе, а не в
теле. Вся жизнь человека в том, чтобы всё больше и больше узнавать это. Знание же дается нам
легче и вернее всего страданиями
тела. Так что именно страдания
тела делают жизнь нашу такою, какою она должна быть: духовною.
Необыкновенно
легкое, уносящее вверх чувство овладело им настолько, что он просто не сознавал тяжести своего
тела.
Маргарита была изображена качающейся на цветочных качелях в
легкой воздушной, не прикрывающей колен юбочке, в лифе, прикрепленном на плечах маленькими бантиками, словом в костюме не скрывающем всех чудных очертаний ее
тела. Очаровательное улыбающееся личико молоденькой танцовщицы шаловливо глядело на него.
Все эти господа и вместе с ними Горданов пили чай и приступали к приготовленному для них
легкому завтраку, после которого надлежало быть вскрытию
тела.
— Погодите еще немножко, — сказала Елена. — Вы как будто боитесь меня. А я храбрее вас, — прибавила она с внезапной
легкой дрожью во всем
теле. — Я могу вам сказать… хотите?.. отчего вы меня здесь застали? Знаете ли, куда я шла?
Но тонкий запах резеды, оставленный Еленой в его бедной темной комнатке, напоминал ее посещение. Вместе с ним, казалось, еще оставались в воздухе и звуки молодого голоса, и шум
легких, молодых шагов, и теплота и свежесть молодого девственного
тела.
Я еще не совсем выспался, когда, пробудясь на рассвете, понял, что «Бегущая по волнам» больше не стоит у мола. Каюта опускалась и поднималась в медленном темпе крутой волны. Начало звякать и скрипеть по углам; было то всегда невидимое соотношение вещей, которому обязаны мы бываем ощущением движения. Шарахающийся плеск вдоль борта, неровное сотрясение, неустойчивость тяжести собственного
тела, делающегося то грузнее, то
легче, отмечали каждый размах судна.
Канаки в этой толпе, как видно, менее заботились о полноте и красоте своих костюмов, но зато каначки положительно были интересны в своих
легких, преимущественно ярких, тканях, надетых прямо на
тело.
Володя захватил с собой мохнатое полотенце и вышел на веранду. Она уже была полна жильцами. Каждый сидел в своем лонгшезе у столика, и все — счастливцы! — были в самых
легких тропических костюмах: мужчины — в блузах и широких шароварах из тонкой ткани, надетой прямо на
тело, и в бабушах на босую ногу, а дамы — в просторных кобайо и соронго. Почти все давно уже отпили свой кофе или какао и полулежали в лонгшезах с газетами и книгами в руках или дремали.
Я не скажу, чтоб это был сон, но казалось, что какая-то блаженная дремота, словно
легкая дымка, спускалась откуда-то с высоты и укачивала утомленное непривычным моционом
тело.
Одевались на маскарад Варвара и Грушина вместе у Грушиной. Наряд у Грушиной вышел чересчур легок: голые руки и плечи, голая спина, голая грудь, ноги в легоньких туфельках, без чулок, голые до колен, и
легкая одежда из белого полотна с красною обшивкою, прямо на голое
тело, — одежда коротенькая, но зато широкая, со множеством складок. Варвара сказала, ухмыляясь...